Google+
Журнал Плас Плас Журнал http://www.plusworld.ru/
ул. Кржижановского, д. 29, корп. 5 Москва, 117218 Россия
+7 495 961 1065 http://www.plusworld.ru/upload/templates/logo_plus_ru.png
RSS RSS RSS RSS

Андрей Соболев. И это все о нем…

(Нет голосов)

12.10.2012 Количество просмотров 1853 просмотра

Знаете, каким парнем он был?

Жизнь его была интересной, хотя, как и у любого человека такого масштаба и совести, весьма непростой. Но во многом именно благодаря Андрею Соболеву западное банковское сообщество научилось за долгие годы сотрудничества понимать, каким на самом деле бывает настоящий «российский банкир»… Мы планировали выпустить статью, посвященную Андрею, на номер раньше, но большой объем поступающих в редакцию воспоминаний, посвященных его жизни, не позволил нам уложиться в отведенные для этого временные рамки. Потому что у него было очень много друзей на всех этапах его жизни, и сегодня, спустя год после ухода Андрея, ни один из них не отказался встретиться с нами и поделиться своими самыми важными воспоминаниями. И теперь мы, в свою очередь, делимся ими с нашими читателями, многим из которых выпало счастье знать Андрея лично.


Елена Соболева

С Андреем я впервые встретилась в 1980 г. в институте, где училась на том же факультете, но курсом младше. А познакомились мы благодаря комсомольской работе, которой оба активно занимались: Андрей в комсомольском бюро факультета, я – в комитете комсомола института. Смешно, но когда я поступала в финансовый институт в 1977г., впервые узнала, что, оказывается, у нас в СССР есть банки… Когда мы заканчивали учебу, Андрей в 1981г., я – в 1982г., и получали распределение, ничто не предвещало какого-то большого успеха в нашей профессии, все было довольно скромно. Окончив вуз в 1981г. с красным дипломом, Андрей получил распределение в Госбанк СССР, в Управление кредитования мясной и молочной промышленности.
Кроме собственно профессиональной карьеры перед Андреем там открывалась серьезная общественная карьера – его должны были избрать секретарем комитета комсомола Госбанка. Однако после того как он проработал в Управлении год, Андрея неожиданно призвали в армию. Повестку он получил через неделю после того, как мы подали заявление в загс. Так что в октябре 1982г. я выходила замуж за лейтенанта Советской армии.
Демобилизовавшись, Андрей пришел на работу в Главное планово-экономическое управление Министерства внешней торговли СССР, начав с должности экономиста, потом старшего экономиста. Начались первые командировки за рубеж – в Юго-Восточную Азию. Сначала краткосрочные, а затем в январе 1991 г. мы все вместе уехали в Камбоджу, куда Андрей был командирован для работы экономистом в торгпредстве СССР. В Камбодже мы пробыли по май 1993 г. Это было счастливое время, несмотря на все сложности, которые ждали нас там: непривычные и непростые условия жизни, тропический климат. Кроме того, когда мы туда приехали, в Камбодже еще шла гражданская война, и для сотрудников посольства и торгпредства в целях безопасности был по существу установлен комендантский час, женщинам и детям запрещалось покидать территорию торгпредства без сопровождения. Тем не менее мы жили очень весело и насыщенно. Буквально у нас на глазах происходили исторические по своей сути события – разворачивалась миссия ООН, смещенный режимом Пол Пота принц Сианук возвращался в страну.
В свою очередь оттуда мы пристально следили за бурными и не очень понятными событиями 1991 года, которые происходили в нашей стране. Кто мог представить, что, уехав из СССР, нам предстояло возвращаться в совсем другую страну. В Камбодже Андрей занимался вопросами, связанными с поставкой местных товаров в СССР в счет долгов местной стороны, в частности, каучука, древесины, другого природного сырья, а также поисками новых вариантов развития отношений с этой страной: например, были попытки организовать поставки в Камбоджу советской техники, «КамАЗов» и т.д.
Уже работая в Министерстве внешней торговли и имея красный диплом МФИ, Андрей поступил в Академию внешней торговли и успел до командировки в Камбоджу окончить один курс. Английский язык он и раньше знал хорошо, но еще дополнительно окончил курсы английского при той же академии. Позже учил немецкий, брал частные уроки, владел им на разговорном уровне. А в Камбодже, конечно же, осваивал азы кхмерского языка – мог объясниться с местным населением на рынке и в кафе. Впечатления об этом периоде жизни и работы у Андрея остались самые лучшие. До последних дней жизни он мечтал еще раз побывать в Камбодже, вспомнить более ярко тот период времени.
По возвращении из Камбоджи в июле 1993 г. Андрей начал работать в Реутовском отделении Уникомбанка, где тогда работали его друзья. Уже через несколько месяцев ему предложили возглавить рабочую группу по пластиковым картам в головном офисе Уникомбанка. Итак, в декабре 1996 г. Андрей перешел в Сбербанк России, где возглавил управление пластиковых карт. К тому времени банком было выпущено какоето смешное количество карт, не более нескольких тысяч. А к тому моменту, когда Андрей уходил из Сбербанка, объем эмиссии составлял порядка 30 миллионов, что позволяет хотя бы относительно оценить масштабы работы, проделанной командой во главе с Андреем.
Изначально управление пластиковых карт Сбербанка насчитывало порядка 25 сотрудников, а к моменту ухода Андрея из банка – порядка 400, включая сall-центр. Было реализовано множество ко-брендовых программ: с Аэрофлотом, «Золотой маской», фондом «Подари жизнь», а также зарплатные, пенсионные проекты. В управлении Андрей сумел создать коллектив, в котором всех связывали теплые взаимоотношения, взаимная поддержка, комфортная и приятная рабочая атмосфера.
К слову сказать, именно Андрей Казьмин, несмотря на то, что последние пару лет их жизненные пути с Андреем несколько разошлись, был одним из немногих, с кем Андрей общался в период своей скоротечной болезни, кто принял самое непосредственное и искреннее участие в организации диагностики его болезни (даже этот процесс оказался очень сложным) и попытках его лечения, и с кем Андрей успел попрощаться перед смертью. Он, к сожалению, не смог проводить Андрея в последний путь, но от его имени Андрей Погодин на похоронах прочел стихи, написанные Андреем Казьминым, в память об ушедшем друге. Как я уже упоминала, помимо работы основным увлечением Андрея была музыка. Он завел высококлассную аудиоаппаратуру, собрал огромную коллекцию виниловых дисков и CD. Был увлечен и театром, стал активным театралом.
Интересно, что именно это его увлечение во многом поспособствовало получению Сбербанком статуса спонсора театрального фестиваля и премии «Золотая маска». В свое время он познакомился с Эдуардом Баяковым, основателем и первым директором этого фестиваля, провел большую подготовительную работу, в результате которой Сбербанк стал многолетним спонсором этой уникальной инициативы.
Андрей Ильич Казьмин, однокашник и друг. Президент, председатель Правления Сбербанка России в 1996-2007 гг.
Не могу точно сказать, когда мы познакомились с Андреем. Скорее всего, это случилось осенью 1977 г., когда второй курс кредитно-экономического факультета Московского финансового института, на котором учился Андрей, вернулся с «картошки», а я, тогда уже третьекурсник, закончил свое первое стройотрядовское лето и активно занялся комсомольской работой. Андрей тоже довольно быстро выдвинулся в число комсомольцев-активистов и, что важно, пользовался неформальным авторитетом среди сокурсников. В отличие от многих, он поступил в институт не сразу после школы, а уже имея год трудового стажа, что придавало ему солидности, не говоря о внушительных физических данных, которые сразу выделяли его на фоне в целом весьма хлипкого большинства наших студентов. Он был очень общительным, добродушным, интересным собеседником.
Мне всегда импонировала его тонкая ирония, блестящее чувство юмора и здоровый скептицизм. Круг его интересов был неизменно широк – книги, зачастую «самиздатовские», музыка – и классика, и джаз, и рок и т. д., футбол – по-моему, он так и остался ярым болельщиком «Спартака».
Вступив в январе 1996 г. в должность президента Сбербанка России, одним из первых я пригласил на работу Андрея Соболева. В то время ситуация в банке была крайне тяжелой на всех бизнес-направлениях, а на рынке эмиссии карт присутствие Сбербанка было почти незаметным. Для развития карточного бизнеса требовались не только многомиллиардные инвестиции, источников для которых у банка не было, не только подготовленные специалисты – требовалась разработка единых для всей системы Сбербанка стандартов, технических регламентов, унифицированной политики в выборе программно-технических средств и т. д. Такие стандарты и регламенты отсутствовали. Более того, некоторые наиболее крупные территориальные банки, такие как Московский банк Сбербанка и Северо-Западный банк Сбербанка (Санкт-Петербург), эмитировали карточки международных систем независимо от головного офиса.
Эквайринговая деятельность практически не велась. Каждый территориальный банк Сбербанка, а в 1996 г. их число превышало 80 (по числу субъектов Российской Федерации), приобретал программно-технические средства на свой страх и риск, и т. д. Преодолеть эту раздробленность, неуправляемость, инерцию непрофессиональных решений было крайне трудной задачей. Андрей, став руководителем Управления банковских карт Сбербанка России, блестяще справился с ней, попутно выдержав жестокий экзамен на прочность в период кризиса 1998 г. В течение нескольких лет была создана фактически новая система управления развитием карточного бизнеса Сбербанка, внедрена единая техническая политика. В итоге банк занял подобающую ему долю на рынке эквайринга и оконечных устройств. Представители Сбербанка вошли в состав руководящих органов международных платежных систем, были реализованы и заработали ко-брендовые программы. Сбербанк одним из первых не только в нашей стране, но и на мировом рынке внедрил систему информирования держателей карт с помощью SMS-сообщений о совершаемых по карте операциях. Получить статус держателя карты Сбербанка стало престижным – и это во многом являлось личной заслугой Андрея!

Владимир Комлев, генеральный директор компании UCS, друг и коллега по карточному цеху

С Андреем Соболевым мы впервые могли познакомиться, скорее всего, на какой-нибудь конференции, организованной MasterCard, мероприятии, в которых мы оба часто принимали участие. Несмотря на то, что UCS и Сбербанк серьезно конкурировали друг с другом на эквайринговом рынке, мы общались с Андреем без какой-либо натянутости, просто как коллеги по рынку. Сам я в эквайринговом бизнесе с 1995 г., а Сбербанк в то время не представлял собой ничего примечательного в плане эмиссии карт, и начинал свою работу на карточном рынке в качестве агента UCS по выдаче наличных с карт Visa, впрочем, как и многие другие российские банки, впервые запускавшие свой карточный бизнес в те времена.
В принципе, деловые отношения нас особо не связывали, поскольку по бизнесу мы никогда тесно не пересекались. Однако это не значит, что мы не обсуждали с Андреем вопросов, связанных с карточной индустрией, как и еще более глобальных проблем – например, проблем развития карточного рынка России в целом. Все наши встречи происходили по большей части на тех или иных конференциях платежных систем и на всевозможных чемпионатах и финалах Лиги чемпионов по футболу, где мы также встречались неоднократно – и в Стамбуле, и в Афинах, и во многих других городах мира.
Сама обстановка этих мероприятий позволяла подробно и без спешки обсудить актуальные вопросы, например, куда движется рынок и что происходит на нем в настоящее время, что из происходящего правильно, а что неправильно, какие у участников рынка реальные успехи и неудачи. Андрей потрясающе разбирался в подобного рода вещах: он обладал мощным тактическим и стратегическим видением, умел ясно и точно оценить опыт прошлого, его трансформацию в настоящее, причины, по которым она происходит, а также перспективы дальнейшего движения и развития рынка. Все эти вопросы его очень волновали, он болел душой за то, какую именно роль призван играть Сбербанк как ведущий российский банк на карточном рынке России, насколько этот банк уникален, в каких направлениях он должен расти и развиваться. Андрей был патриотом Сбербанка, таким же, каким он был патриотом России. Он видел для Сбербанка ту же миссию, что видел для страны в целом, и это свое видение воплощал в жизнь, причем воплощал, можно смело сказать, «по полной программе».
Я не буду сейчас касаться детально роли Андрея в развитии карточного бизнеса Сбербанка, она была видна мне слишком крупными мазками, а нюансов его повседневной работы я не знал, поскольку не был задействован с ним непосредственно в работе. Скажу лишь одно, именно такое мое видение «со стороны» позволяет оценить, насколько под его руководством Сбербанк изменился и преобразился именно как участник карточного бизнеса. «Большое видится на расстоянии» – это тот самый случай.
Что было в 1995-м, и что такое Сбербанк сегодня… И еще одно я знаю совершенно точно – у него подобралась прекрасная команда сотрудников, которые его буквально обожали. Кроме дружественных встреч на конференциях, мы дружили и домами. Андрей был хорошо знаком с моей супругой и дочерью, с сыновьями. Я, со своей стороны, неоднократно был свидетелем его семейных, очень теплых отношений с сыном.
Андрей был человеком, с которым очень приятно общаться, хотелось встречаться с ним вновь и вновь, всегда было интересно о чем-то поговорить. Он всегда был источником каких-то знаний и идей, подчас прогнозов, размышлений о том, что происходит, которые были всегда интересны, подчас неожиданны, с чем-то можно было соглашаться или не соглашаться. При всем при этом он никогда не навязывался людям, люди сами тянулись к нему. Это был уникальный человек. Кроме своей работы, он тонко разбирался в музыке, обожал театр, сам прекрасно играл на скрипке. С ним можно было обсуждать балет, оперу, драму, работы композиторов и художников.
Как-то раз на одной из конференций MasterCard он устроил для нас вечер, который стал, наверное, одним из самым очаровательных вечеров в моей жизни. Дело было в Венеции. По завершении официальных и неофициальных частей мероприятия Андрей привел нас сначала на совершенно закрытый, камерный скрипичный концерт – он проходил в крошечном зале человек на пятнадцать, который находился в каком-то старом особняке.
После концерта мы пошли в гости к его друзьям, русским, живущим в Венеции в старинном здании с видом на канал. Глубоким летним вечером (окна нараспашку), под итальянское вино, мы обсуждали музыку, поэзию, искусство… Он был способен давать окружающим эту радость, радость, в которой жил и сам. Андрей очень сильно переживал, когда ему пришлось уйти из Сбербанка. Он, как я уже говорил, был его настоящим патриотом. Но не меньше переживала его уход и команда Андрея.

Миша Рахлевский, художественный руководитель Камерного оркестра KREMLIN, друг и собеседник

Об Андрее говорить и легко, и сложно. Сложно потому, что жанр воспоминаний об ушедших диктует свои правила – «или хорошо, или ничего». Но если скрупулезно записать абсолютно все, что приходит в голову при воспоминаниях об Андрее, то любой сторонний читатель увидит в этом привычные для жанра формат и содержание: в колонке со знаком «плюс» – список достоинств, а в другой, со знаком «минус» – ничего. И все это – не дань традиции, не игра памяти, когда хорошее остается, а плохое забывается. Нет, в данном случае все действительно так и есть. Но, боюсь, искренне поверить этому смогут только те, кто знал Андрея лично.
А вот еще раз сказать Андрею «огромное спасибо» хочется всегда, и я счастлив, что могу делать это очень часто. За 20 лет существования оркестра у нас образовался большой круг друзей, покровителей, меценатов. Друзей ранжировать неловко, но если все же попытаться это сделать, Андрей займет первую строчку в двух категориях, и в обеих с большим отрывом: по общей сумме материальной поддержки, которую оркестр получил в результате его усилий, и по незаметности, какой-то особой, совестливой анонимности его причастности к этим взносам. Мы говорим сейчас не про оркестр, и все же я не могу не сказать, что достичь того положения, которое нам удалось занять как в российской, так и в мировой иерархии музыкальных коллективов, было бы невозможным без помощи Андрея. И вот тут мне, я надеюсь, поверят и те, кто знал Андрея, и те, кому этой радости и привилегии не выпало.
Андрей искренне любил музыку, мне кажется, эта привязанность была для него своего рода почти физической зависимостью. В самом начале нашего знакомства я узнал, что Андрей учился в музыкальной школе по классу скрипки, а когда, спустя довольно значительное время, мы выяснили, что учились в одной и той же московской музыкальной школе № 23 и помним тех же учителей, наши беседы обогатились и этими воспоминаниями.
У меня остался подарок Андрея – фотография нашей «музыкалки», уютного и милого скворечника, давно снесенного (со временем музыкальная школа переехала в безликую бетонную коробку). Сейчас, во время написания этих строк, я открыл для себя еще одно интересное обстоятельство, о котором раньше как-то не задумывался. Мы, музыканты, народ во многом тщеславный, это своего рода «штамп» нашей профессии.
Мы любим и ценим тех, кто нас любит и восхваляет, и ревниво относимся к даже временным их «изменам». Так вот, когда Андрей рассказывал мне, как ему понравилось выступление того или иного музыканта или коллектива, а некоторые были и нашими прямыми конкурентами, это никогда не вызывало у меня никаких отрицательных эмоций. Более того, я был рад его разговорить, так как очень ценил его мнение и доверял ему.
Сейчас, перебирая в уме многих других поклонников, прихожу к выводу, что у Андрея и здесь было свое, особое место… Светлая ему память...
P.S.
Редакция выражает огромную признательность всем родным, друзьям и коллегам по работе Андрея Соболева, выразившим готовность поделиться своими воспоминаниями об этом большом и светлом человеке.

Полный текст статьи читайте в журнале «ПЛАС» № 9 (184) ’2012 стр. 84


Комментарии (0):

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные Пользователи


Читайте в этом номере:
обновить

а вы знаете, что...

… предоплаченные платежные карты возникли как платежный инструмент в середине 1990-х гг., и первыми из них были карты Electronic Benefits Transfer (EBT) в США, на которые заменили ранее выдаваемые нуждающимся бумажные продовольственные сертификаты?