Google+
Журнал Плас Плас Журнал http://www.plusworld.ru/
ул. Кржижановского, д. 29, корп. 5 Москва, 117218 Россия
+7 495 961 1065 http://www.plusworld.ru/upload/templates/logo_plus_ru.png
RSS RSS RSS RSS

Алексей Саватюгин: 2014-й станет годом законодательных перемен для финансового сектора

(Нет голосов)

03.04.2014 Количество просмотров 2351 просмотр

Саватюгин

В этом году НП «НПС» будет заниматься не только развитием одного или двух отдельных законов, но и банковского законодательства в целом.

Алексей Саватюгин, президент Некоммерческого партнерства «Национальный платежный совет


ПЛАС: Алексей Львович, на недавнем пресс-брифинге, организованном Некоммерческим партнерством «Национальный платежный совет», вы отметили, что в 2014 году НП «НПС» будет заниматься не только развитием одного или двух отдельных законов, но и банковского законодательства в целом. Какие принципиальные изменения, на ваш взгляд, ожидают нас в сфере законов, регулирующих деятельность участников банковского и платежного рынка, и какие они могут иметь последствия?

А. Саватюгин: Начну с небольшого исторического экскурса. Как вы помните, изначально Национальный платежный совет создавался в качестве структуры, в задачи которой входило участие в разработке, согласовании и совершенствовании одного конкретного закона – ФЗ-161 «О национальной платежной системе». Этот закон должен был определять принципиально новую на тот момент для России область регулирования, новые понятия и отношения между участниками платежного рынка, а также структуру, которая официально взяла бы на себя роль регулятора. Разумеется, с самого начала формирования рынка розничных финансовых услуг такой структурой выступал Банк России, однако до появления закона о национальной платежной системе это нигде не было четко прописано. Итак, огромное белое пятно, много лет существовавшее на российском юридическом поле, постепенно стало обретать реальные черты. И на фоне этого процесса было образовано НП «НПС» – уникальная организация, объединяющая самых разных участников рынка финансовых услуг: банки, российские и международные платежные системы, системы денежных переводов, многочисленных сервис-провайдеров, коммерческие и государственные структуры, включая ФГУП «Почта России» и ВЭБ, а также целый ряд других структур, круг которых продолжает расширяться. Цель такого объединения была очевидна – общими усилиями профессионалов самых различных сегментов рынка помогать друг другу и регулятору в выработке новых единых подходов, стандартов и механизмов взаимодействия на фоне вновь формирующегося законодательного пространства, а также формулировать и представлять общие интересы в общении с Центральным банком, Госдумой и профильными министерствами и ведомствами.

Саватюгин

Сегодня, по прошествии двух лет, стало понятно, что возможности созданной нами площадки гораздо масштабнее, чем задачи дальнейшего совершенствования одного-единственного, пусть даже основополагающего для платежного рынка, закона. Более того, в настоящее время закон о национальной платежной системе приведен в состояние, позволяющее утверждать, что в обозримом будущем внесения в закон каких-либо принципиальных изменений уже не потребуется. В то же время перед отраслью стоят задачи, решить которые может лишь оптимизация банковского законодательства в целом, в том числе принятие таких новых законов, как, например, закон о банкротстве физических лиц, а также тесно связанное с ним юридическое регулирование коллекторской деятельности. Мы не можем обойти вниманием ни налоговое законодательство, ни Гражданский кодекс, ни вопросы, связанные с отмыванием денег, – примером здесь может послужить участие НП «НПС» в работе над совершенствованием федерального закона «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных преступным путем, и финансированию терроризма», ни многие другие области российского законодательства. Так, например, скорейшего решения требует ситуация с применением и толкованием таких понятий, как электронный документ, электронная подпись и электронная печать, которые сегодня понимаются участниками процесса по-раз- ному. Причина этих разногласий кроется в правовом обеспечении – в действующих законах эти понятия определены неточно, а сами законы не всегда согласованы между собой – проблема, к рассмотрению которой мы вернемся в нашей сегодняшней беседе чуть позже.

Именно поэтому в 2014 году учредители организации, в первую очередь из числа крупнейших универсальных банков, и Совет директоров поставили перед НП «НПС» более широкие задачи, включая расширение деятельности за пределы задач дальнейшего совершенствования федерального закона «О национальной платежной системе».

Отмечу, что у НП «НПС» уже есть позитивный опыт, полученный прошлой осенью при работе над обновлением федерального закона «О потребительском кредитовании». Несмотря на то что мы присоединились к этому процессу уже на позднем этапе дискуссии, очень многие формулировки удалось выправить.

ПЛАС: Не могли бы вы подробнее рассказать об имеющемся у НП «НПС» опыте работы над новым федеральным законом «О потребительском кредитовании»? С какими пожеланиями относительно положений и формулировок этого закона к вам обращались крупные розничные банки? В какой мере их удалось отразить в новой редакции закона? Какое значение эти юридические аспекты имеют для развития бизнеса кредитования и рынка банковской розницы в целом?

Саватюгин

А. Саватюгин: Закон «О потребительском кредитовании» играет одну из ключевых ролей в деятельности большинства членов НП «НПС» из числа крупных универсальных кредитных организаций, прямо или косвенно регулируя практически все направления банковской розницы, включая карточный бизнес. Поэтому банки с энтузиазмом воспользовались предоставленной им возможностью принять участие в совершенствовании этого документа, от которого зависит как успешность их бизнеса, так и качество отношений, выстраиваемых с клиентами. Мы создали рабочую группу, включившую в себя представителей таких лидеров рынка, как Сбербанк России, Аль- фа-Банк, Банк Русский Стандарт, Банк Хоум Кредит, и ряда других. В тесном взаимодействии с крупнейшими универсальными банковскими ассоциациями нам удалось, на мой взгляд, добиться существенных успехов в этом направлении. В частности, в Госдуме мы отстояли свои позиции по целому ряду важнейших моментов и в конечном итоге добились отражении в новой редакции закона реального баланса между интересами кредиторов и заемщиков. Этот успех дает нам право ожидать, что, возможно, уже весной нынешнего года все мы станем свидетелями новых серьезных и крайне необходимых изменений в российском банковском законодательстве, инициатором которых также выступят Национальный платежный совет и универсальные ассоциации банков. Подчеркну, что такие ассоциации мы отнюдь не рассматриваем в качестве конкурентов, напротив, часто находя в них сильных и надежных союзников.


Уже весной мы станем свидетелями новых крайне необходимых изменений в российском банковском законодательстве


ПЛАС: Весной этого года НП «НПС» намерено приступить к работе над законом «О банкротстве физических лиц» – какими рыночными тенденциями обусловлена необходимость принятия такого закона? Есть ли здесь «подводные камни», и какова их специфика?

А. Саватюгин: Несмотря на уже упомянутый мной разнообразный состав участников НП «НПС», большинство из них составляют коммерческие универсальные банки, активно работающие с населением, т. е. с физлицами. Поэтому закон, регулирующий процедуру банкротства этой самой многочисленной категории клиентов, по определению очень критичен для их деятельности. В связи с этим Национальный платежный совет, как и в случае с законом «О потребительском кредитовании», крайне заинтересован в том, чтобы новый закон максимально сбалансирован отражал интересы банков и населения. Процесс разработки такого законопроекта с перерывами продолжается уже порядка десяти лет, при этом даже сегодня нельзя уверенно говорить о том, каким он будет, даже в общем виде. Причиной тому служат не столько разногласия между самими участниками рынка, которые с нашей помощью уже пришли к некому единству взглядов на основные вопросы, сколько разница в подходах регулятора и профильных министерств и ведомств.

Так, например, сегодня остается открытым вопрос определения минимальной суммы задолженности физического лица банку, не имея возможности вернуть которую, можно инициировать процедуру банкротства должника. Очевидно, что банку-кредитору выгодно, чтобы этот показатель был установлен законом на самом высоком уровне, поскольку банкротство должника фактически означает потерю для кредитора выданной суммы кредита. В свою очередь, для физических лиц, попавших в сложную финансовую ситуацию, привлекательна возможность путем банкротства снять со своих плеч даже небольшое долговое обременение. Стоит ли говорить, что в случае невысокой «стартовой» суммы задолженности для банкротства (изначально обсуждалась цифра в 50 тыс. рублей) здесь возможны злоупотребления со стороны недобропорядочных должников, которые начнут массово брать небольшие кредиты и инициировать банкротство, переводя имеющиеся скромные активы в виде сбережений и имущества на родственников, с целью незаконного обогащения. Как мы знаем, в современном мире такого рода злоупотребления наблюдаются в любой финансовой сфере, где ослаблен или неэффективен контроль со стороны законодательства, будь то страхование или платежные услуги. А учитывая сложность текста любого закона с точки зрения его самостоятельного толкования неспециалистами, не удивлюсь, если значительная часть населения воспримет новую законодательную инициативу как официальную «долговую амнистию»…


Сумму задолженности, дающую физлицу право объявить себя банкротом, следует установить в районе 300–500 тыс. рублей


По моему личному мнению, на фоне полного отсутствия в России какого-либо правоприменительного опыта в изначальной редакции закона «О банкротстве» следует установить достаточно высокую минимальную сумму задолженности, дающую физическому лицу право объявлять себя банкротом и инициировать прохождение соответствующей процедуры – допустим, в районе 300–500 тыс. рублей. Впоследствии ее можно будет скорректировать в меньшую сторону, как только накопится необходимый для анализа объем результатов судебной практики. Следует отметить, что советская и постсоветская история России полностью лишена такого опыта, как банкротство физлиц, при том, что сам вопрос достаточно сложен. Неизвестно, например, насколько усилится при этом нагрузка на суды, потребуется ли судьям какое-либо повышение квалификации в связи с новыми задачами. Потребуется и введение института арбитражных управляющих, который, к слову сказать, в современной России пока не слишком эффективно работает и в отношении юридических лиц, специализированных оценщиков и т. д.

Кроме того, нельзя забывать и о том, что услуги арбитражных управляющих по проведению процедуры банкротства также обойдутся должникам в некую пятизначную сумму, что может свести на нет смысл самого банкротства при долге в 50 тыс. или даже 100 тыс. рублей. Именно поэтому я предлагаю начать с достаточно высокой «планки», чтобы в «щадящем» режиме отработать реализацию и взаимодействие всех сопутствующих механизмов и процедур, и только потом приступить к необходимым коррекциям, постепенно опустив «планку» до разумного уровня.

Так или иначе, но в ближайшее время нас ждут реальные перемены в этом направлении – несмотря на то что закон «О банкротстве физических лиц» впервые начал обсуждаться еще в начале 2000-х, к настоящему времени существует поручение президента России, за которым традиционно последует принятие окончательного решения в 2014 году – в том или ином виде.

ПЛАС: Продолжая тему кредитования и банкротств: насколько, с вашей точки зрения, сегодня необходимо появление законодательных норм, регулирующее деятельность по сбору просроченной задолженности, т. е. работу коллекторских агентств как таковую? Ваша позиция в этом вопросе, в том числе и как недавно избранного президента Национальной ассоциации коллекторских агентств? Что конкретно необходимо сегодня реформировать в работе коллекторов?

А. Саватюгин: В настоящее время коллекторская деятельность, осуществляющаяся, как известно, в тесном сотрудничестве с банковской, в России не имеет фактически никакого правового регулирования. На этом фоне лидеры коллекторского бизнеса вынуждены самостоятельно вырабатывать общие деловые и этические стандарты и нормы своей работы как с заемщиками, так и с банкирами. С этой целью они объединились в Национальную ассоциацию коллекторских агентств (НАПКА), президентом которой, как вы совершенно верно заметили, с недавнего времени являюсь я. При этом коллекторы по-прежнему остро нуждаются в едином регуляторе, роль которого на себя не взяла пока ни одна госструктура, включая Банк России. Потому что именно наличие жестких общепринятых стандартов делает их деятельность профессиональной, выделяя добросовестных коллекторов на фоне множества структур, занимающихся сомнительными операциями по «выбиванию» долгов методами из 1990-х и наводящих тень на участников всего сегмента.

Собственно, такая ситуация в свое время наблюдалась на определенном этапе развития на каждом из формирующихся рынков, будь то валютный рынок Forex или торговля ценными бумагами в середине 90-х годов прошлого века. Все эти направления со временем создавали саморегулируемые организации и настаивали на принятии соответствующих законов и барьеров, регламентирующих их деятельность и позволяющих четко различать добросовестных и недобросовестных игроков. По тому же пути пошли такие направления, как ломбарды, микрофинансовые организации или, например, электронные деньги, имеющие к настоящему моменту прозрачное правовое поле.

И коллекторский бизнес не является в данном случае исключением и также нуждается во всем вышеперечисленном, включая лицензирование, регулирование и т.д. Есть ожидания, что функции регулирования в этом сегменте возьмет на себя Центробанк, ставший к настоящему моменту мегарегулятором.

В то же время вопрос, есть ли необходимость принятия отдельного закона о коллекторской деятельности или достаточно внести ряд изменений в уже имеющийся Закон «О потребительском кредитовании», пока окончательно не решен. Далеко не все считают, что коллекторский бизнес по своим нынешним масштабам и специфике «дорос» до отдельного закона, и для таких сомнений есть свои основания. Например, долгое время со стороны законодательных органов озвучивалось мнение о необходимости принять отдельный закон о рейтинговых агентствах. При этом сегодня в России зарегистрировано 7 таких структур, далеко не все из которых реально функционируют. Безусловно, их деятельность нуждается в регулировании, но целесообразно ли ради них принимать отдельный закон? Думаю, что нет – пусть этот сегмент сначала хоть немного подрастет.


Сегодня коллекторы занимаются взысканием задолженности отнюдь не только по потребительским кредитам


Возвращаясь к коллекторскому бизнесу в настоящее время в Законе «О потребительском кредитовании» есть статья, регламентирующая взаимоотношения должника и профессионального сборщика задолженности. В ней прописаны основные моменты, касающиеся правил и ограничений такой работы, причем прописаны достаточно либерально – насколько мне известно, добросовестные коллекторы сегодня добровольно накладывают сами на себя и более жесткие ограничения. Некоторые эксперты считают, что этой статьи на сегодняшнем этапе развития коллекторского сегмента вполне достаточно. Я лично придерживаюсь иного мнения. Дело в том, что сегодня коллекторы занимаются взысканием задолженности отнюдь не только по потребительским кредитам – они работают и с долгами за услуги ЖКХ и телекомов, и даже с коммерческой задолженностью юрлиц. Поэтому правовое поле для их деятельности требуется расширять соответствующим образом.

ПЛАС: Ваша оценка, в том числе, как экс-заместителя министра финансов, законопроекта об ограничении суммы наличных расчетов, который сейчас продолжает разрабатывать Минфин? Прогнозы относительно судьбы этого законопроекта – насколько высока вероятность, что он будет принят в обозримом будущем? Какие последствия это может повлечь? В каких коррективах нуждается законопроект на своем нынешнем этапе разработки?

А. Саватюгин: У меня двойственное восприятие данной инициативы. Объясню почему. Как президент Национального платежного совета я прекрасно понимаю участников платежной индустрии, для которых ограничение розничного наличного оборота видится прежде всего дополнительным стимулом развития рынка безналичных платежей. Такая мера влечет за собой открытие новых карт и иных безналичных продуктов, повышение остатков на счетах, рост оборотов и многое другое, безусловно, позитивное для всей экономики страны.

Как экс-заместитель министра финансов я осознаю, что такой подход выгоден не только банковскому сообществу, но и силовым структурам, делая денежный оборот более прозрачным, а незаконные доходы – легче контролируемыми и выявляемыми. Конечно же, заинтересован в ограничении оборота наличных и Минфин, отвечающий за налоговые сборы и традиционно считающий, что расчеты в безналичной форме оставляют меньше лазеек для ухода от налогов (хотя на практике все далеко не всегда обстоит именно так).

Таким образом, здесь мы имеем дело с тем достаточно редким случаем, когда налицо совпадение интересов коммерческих банков, силовых и фискальных органов. В то же время есть еще один участник рынка, который явно не выиграет от планируемых нововведений. Это российское население, в большинстве своем привыкшее безальтернативно использовать наличные, в том числе для совершения операций на суммы свыше 600 тыс. рублей. Такие сделки, как покупка квартиры или автомобиля на вторичном рынке, сегодня по-прежнему совершаются чаще всего с использованием наличных – через банковскую ячейку. И любые ограничения в первое время только серьезно осложнят людям такого рода покупки и продажи. А если учесть территориальные масштабы России и пока еще не слишком высокий уровень развития инфраструктуры безналичных платежей, особенно в регионах, придется вспомнить, что у нас не Сингапур или Гонконг, где обслуживание карт на всей территории страны можно осуществлять централизованно, из одной точки. Кроме того, обслуживание наличного оборота в банковской рознице и ритейле сегодня все еще дешевле, даже с учетом затрат на инкассацию, чем прием карточных платежей, учитывая текущие тарифы международных платежных систем.

Именно поэтому я, приветствуя любое поступательное развитие рынка безналичных платежей в любых его формах, с некой настороженностью отношусь к административным мерам запретительного характера в качестве эффективного инструмента стимулирования этого рынка.

Судьба этого законопроекта предсказуемо сложная, тем не менее с большой вероятностью он будет принят – в каком именно виде, покажет время.

ПЛАС: Не могли бы вы назвать роль и место, которые отводит себе Некоммерческое партнерство «Национальный платежный совет» в совершенствовании законодательства, регулировании платежного рынка и дальнейшем развитии национальной платежной системы в целом?


Основной проблемой современного российского законодательства является отсутствие некого единого вектора


А. Саватюгин: Основной проблемой современного российского законодательства является отсутствие единого вектора, некой единой философии, позволяющей приводить их к «общему знаменателю». Между большим количеством принимаемых сейчас новых законов или измененных ранее существующих порой нет согласования, они не подчинены какой-либо единой политической либо экономической цели или задаче. Особенно остро выражена эта проблема в финансовой отрасли, очень сильно сегментированной в силу исторических обстоятельств на протяжении всех двадцати лет своего существования. Банковский, страховой, пенсионный рынки, рынок ценных бумаг, микрофинансирование, те новые рынки, которые мы сегодня с вами обсуждали, – все они изначально регулировались разными ведомствами и на разных принципах. Так, банковский сектор регулировался Центральным банком, страховщиками управлял Росстрахнадзор, служба по финансовым рынкам отвечала за рынок ценных бумаг, действовала также инспекция негосударственных пенсионных фондов при Минтруде, Федеральная антимонопольная служба регулировала товарные биржи, и т. д. Затем эти разрозненные сегменты начали постепенно объединять, началом чему послужила административная реформа 2004 года. В результате сегодня каждый из перечисленных сегментов имеет значительные отличия в основных нормативных принципах и показателях, включая размеры учредительного капитала, требования к получению лицензий, квалификации персонала, отчетности и т. д.

И сегодня, с появлением единого мегарегулятора в лице Центрального банка Российской Федерации, необходимо вырабатывать общие подходы, стратегию, политику и идеологию в отношении регулирования всех этих сегментов. И именно в этом направлении плечом к плечу с регулятором и универсальными банковскими ассоци- ациями работает сегодня Национальный платежный совет.


Читать полную электронную версию Журнал ПЛАС № 3 (202) 2014

Комментарии (0):

Добавлять комментарии могут только зарегистрированные Пользователи


Читайте в этом номере:
обновить

а вы знаете, что...

… первые успешные проекты мобильных кошельков развились не на развитых рынках, и задолго до их появления в Европе или США – это были M-PESA в Кении а также Globe GCASH и SMART Money – на Филиппинах.